Письма отовсюду

Обретение смыслов

Вы заметили: мы стали подменять счастье исполнением желаний? Желать стали больше, чем мечтать? Вместо того чтобы быть счастливыми, хотим обладать? И чтобы все окружающие о нашем обладании знали? И если это так, я скажу то, о чем давно думаю, но не хотела говорить вслух: быть счастливым – необязательно. Потому что счастье исполнения желаний и счастье обладания – не то, к которому мы (ну, хорошо, лично я) стремились многие годы. Не обладание делает нас по-настоящему счастливыми. А если вы счастливы только обладанием, это не совсем счастье.

Книги живут дольше людей

Мы живем только раз, любовь – три года, у кошки девять жизней, а сколько живут книги? Мои родители собирали домашнюю библиотеку истово, с азартом. В 1970-1980-е библиотеки собирали, кажется, все. Хорошие книги были и признаком интеллектуального дома, и достатка в нем. Когда после маминой смерти я стала разбирать ее квартиру, все эти собрания сочинений переехали ко мне в Минск. Потому что расставание с домашней библиотекой – одно из самых болезненных: как будто отрываешь от себя часть жизни. Хотя не у всех, конечно, так. В проект «Книге вторую жизнь» домашних библиотек сдают несколько в неделю. Так сколько жизней может прожить книга? И кто продлевают книгам жизнь?

Балкон Джульетты

По случаю Всемирного дня балета хочу рассказать об одном эпизоде работы над книгой «Феномен Валентина Елизарьева». Когда я читала Валентину Николаевичу книгу, в главе о балете «Ромео и Джульетта» произнесла такой текст: «Еще один важный образ этого балета – мост. Он стоит в задней части сцены то сведенным, и тогда по нему можно пройти, и тогда у героев и зрителей есть надежда, то поднимает пролеты, ощериваясь ими, как забралами: надежды нет, примирения не будет, то превращается в балкон – тот самый знаменитый балкон, которого не было у Шекспира, но который есть в фильме Франко Дзефирелли, и который есть в Доме Джульетты в Вероне. Под ним всегда стоят толпы туристов (я и сама стояла), продвигаясь к статуе Джульетты, чтобы дотронуться до ее правой груди». «Как это балкона у Шекспира нет? – удивился  Елизарьев. – Я же сам видел!». Я тоже – я была в Вероне и к Дому Джульетты, как водится ходила. Но разве это доказательство того, что балкон был у Шекспира? Елизарьев сказал, что нужно проверить: в нашей книге ведь только правда. И я пошла проверять – а был ли балкон?  

Исцеление словом

«Исцеление словом» – так называлась творческая встреча с прекрасной московской поэтессой Надей Делаланд, организованная Гомельской областной библиотекой. Поскольку я с Надей знакома, и мы с большим уважением относимся к творчеству друг друга, я стала второй участницей этой встречи. Надя очень волновалась, а я ее успокаивала: «Не переживай, я буду у тебя на разогреве, и когда придет время читать стихи, зал будет готов, и ты тоже». Так и случилось. У слова, особенно успокаивающего, большая сила. … Моя мама очень любила поэзию. Я сохранила все блокноты, в которые она переписывала стихи, их много, открываю на любой странице – и снова слышу мамин голос: она прекрасно читала. И я слышу ее интонации, вижу ее лицо и лица внимающих слушателей, я помню всех по именам. Потом ритм моей жизни изменился, и я разучилась воспринимать поэзию. А недавно со мной случилась Надя Делаланд, и я вернулась к поэзии, снова стала ее читать и чувствовать. Поэтому так обрадовалась возможности выступить с Надей Делаланд на одной сцене.

Где живет красота

Танзанийская женская сборная по футболу делает большие успехи, а президент этой прекрасной страны  волнуется. Говорит, что успехи – это, конечно, хорошо, но футболистки-то плоскогрудые, а, значит, их шансы выйти замуж крайне малы – и что они будут делать, когда завершат спортивную карьеру? …Когда мне было 16 лет, мальчики называли меня «плоскодонкой»: грудь у меня была, как у танзанийских футболисток. Правда, узнала я об этом (не про плоскую грудь, а про то, как мальчики называли) только много лет спустя. Столкнулась с одноклассником на улице, и он с удивлением рассматривал мою… ну да, не лицо: «Откуда?». От мамы с бабушкой. «Всему свое время», – обещала мама. И, как и все свои обещания, сдержала и это. …У меня была одноклассница Оксана (имя изменено), красоте которой я завидовала. Она была томной, а томность в сочетании с четвертым размером груди в девятом классе – убийственный аргумент. К тому же ей, в отличие от меня, давались математика с физикой. Она была отличницей и победительницей районных олимпиад с четвертым размером груди. Против такого сочетания у меня не было шансов. А несколько лет назад я встретила Оксану на улице. Большая уставшая грудь, неспешная походка, которую можно назвать томной, а можно и заторможенной. И глаза без блеска. Все меняется в этом мире, хочется мне утешить танзанийских футболисток.И не только их, конечно.