Письма отовсюду

Что белорусу мало, то немцу роскошь

Пересекаем белорусско-польскую границу на автомобиле, польский таможенник выясняет, сколько у меня и мужа с собой алкоголя, сигарет и топлива. Топливо – только в баке, сигарет и алкоголя нет, даже бутербродов нет: зачем, если на польских дорогах хорошо кормят? «Богатые», - скучно констатирует таможенник и открывает шлагбаум: добро, мол, пожаловать, в нашу Европу. А я еду, удивленная этими «богатыми» и думаю о том, что мы сами не понимаем, как мы богаты, но привычно жалуемся на жизнь. Ну, привычка у нас такая – перечислять недостатки и жаловаться.

Не навсегда

Было, ведь было славное время в твоей жизни, когда все казалось навсегда – незыблемым, замечательным, которое будет длиться и длиться. Твоя подружка за соседней партой, с которой вы хихикаете, завидев «своих» мальчиков – навсегда. И мальчик этот, которого ты назначила своей первой любовью – вздыхаешь, улыбаешься невпопад или просишь списать алгебру: этот мальчик – навсегда. Так и было: первая вымечтанная любовь навсегда. В отличие от тех историй, которые происходят с нами на самом деле. А потом, уже во взрослой жизни, наступает момент,  когда каждую новую встречу ты начинаешь оценивать коротко, просто и чуть печально: это уже не навсегда, так, как в юности, наверняка не получится. К новым друзьям учишься не прикипать – только потому, что тебя предали старые. Мы закрываемся от людей, встреч и счастья – только потому, что уверены: это не навсегда.

Стеклотара

Жара. Июль. Август, и снова жара. Расскажу о трудностях, с которыми столкнулись этим жарким летом в Германии. Не обо всех, конечно, а только о тех, что с пивом связаны.  Вот вы пиво в какой таре предпочитаете? Если из банок, немцам с вами не по пути: они считают, что пиво, кроме разливного, может быть или в бутылках, или это не пиво. Так вот некоторым производителям стало не хватать бутылок. Странная проблема, думаете? А вот не скажите.

Истории, которые я сочиняю в метро

Подруга рассказала мне о том, как познакомилась в аэропорту с мужчиной своей мечты,  как влюбилась с первого взгляда, как он не остался равнодушным, как все у них хорошо. Через пару недель я спросила, как развивается флирт – может, уже перерос в роман? – а она даже не сразу поняла, о чем это я: «Так это я придумала, пока ехала на эскалаторе. Увидела глаза, которые смотрели на меня – красивые такие, многообещающие, и придумала, как у нас все могло бы сложиться. Пережила эту историю от начала до конца – эх, красиво – и спокойно поехала домой». И я подумала, что ведь для нее никакого вымысла в этой истории не было – все правда. Возможная. Альтернативная реальность, в которой неидеальные люди строят идеальные отношения, случайно встречаются, закономерно расходятся, улыбаются незнакомцам в поезде, экономят улыбки на родных…

А он еще поет…

Вот такого я еще не видела: чтобы вся огромная арена О2 в Праге встала не в финале концерта, благодарная, а в самом его начале – едва увидев любимого артиста. Он вышел – весь в белом, сам побелевший – и зрители встали. Это было – спасибо, что пришел, спасибо, что ты с нами, мы тебя любим. И вздох облегчения и восторга: он с нами. Карел Готт не давал больших концертов четыре года: боролся с раком. Победил и снова вышел на сцену – пел, пританцовывал и шутил. Зал пел, пританцовывал и смеялся его шуткам. С видимым облегчением и даже счастьем. У Карела Готта удивительная артистическая судьба.