Материалы с меткой: Путешествия

Преодоление страха

«А вам не страшно?», – спрашивает женщина, стоящая на горной тропе. «Страшно», – отвечаю. «Вот я не рискнула», – говорит. Я, получается, рисковая.  Мы желаем друг другу удачи и расходимся в разные стороны: она идет вверх, я еду вниз. Она идет сама, я еду на лошади. Когда едешь верхом на лошади по самому краю пропасти, особенно когда это с тобой впервые (не край пропасти, а на лошади по нему), тебе не страшно, а очень. И ты преодолеваешь страх скатиться в бездну под тобой. Ты преодолеваешь страх, когда прыгаешь по огромным валунам, опасаясь не допрыгнуть, не подняться, сорваться с зазубренного края. Ты преодолеваешь страх, переходя ревущие горные ручьи по шатким бревнам – неверным, скользким. Ты никогда раньше этого не делала, и боишься, что не удержишься, покалечишься и всех подведешь. И этот страх подвести других двигает вперед. Страх, оказывается, может быть отличным мотиватором и огромной движущей силой. Значит ли это, что страх – хорошо? Нет, это значит, что он преодолим.

Одиночество в горах

Только что вернулась из похода на Алтай: три дня на лошадях, неделю на ногах – вверх-вниз, вверх-вниз, с 900 м до 3100 м и снова вниз, а потом снова вверх. Ночевки в палатках, еда на костре, дождь, ветер, солнце, десять дней спать не раздеваясь. Если нужно освободить голову от мыслей – это лучший вариант. …Все ушли вверх, и я на пару часов осталась одна. Обычно человека не оставляют в горах одного, потому что это только на первый взгляд они мирные, а на самом деле кто знает, что может произойти? Но здесь, на леднике у подножия Белухи, еще невысоко, а мне очень надо побыть наедине с горами. Потому что других возможностей остаться наедине с собой нет. Нам нужно уезжать все дальше, карабкаться все выше, чтобы получить эту роскошь – самих себя. Когда долго сидишь в одиночестве на камне, обязательно увидишь, как к тебе подползает каменная змея и поймешь: Заратустра где-то рядом. А, может быть, осознаешь, что ты и есть Заратустра.

Предупреждение для тех, кто будет читать этот текст и удивляться: нет, я не принимала никаких галлюциногенов.

Тени в доме

Вот скажешь: «Анна Андреевна», и все любящие литературу поймут: Ахматова. Стихами можно сказать все, хотя они кажутся субстанцией эфемерной, невесомой – да полноте, субстанция ли это? Скорее – вздох, вдох, дыхание, движение, полет. О любви, о жирафе на озере Чад… Но когда Анну Ахматову в тюремных очередях, в которых она стояла с сотнями других женщин, чтобы передать передачу сыну, одна из них спросила: «Вы сможете это описать?», Анна Андреевна кивнула: «Смогу». Так родился «Реквием». Где самое надежное хранилище для стихов опального поэта? В памяти его друзей – преданных настолько, что не предадут. Когда Ахматова писала свой «Реквием» про то, что она «была тогда с моим народом, там, где мой народ, к несчастью, был», то доверяла его памяти ближайших друзей. Писала на бумаге, они учили, а когда запоминали, бумагу сжигали. Вот на столе в ее комнате та самая пепельница, в которой горели стихи. Рукописи горят, память – нет.

Проект Digital Green Pass – «цифровой зеленый паспорт» – представили в Еврокомиссии. Цель – вернуть свободу передвижения гражданам 27 стран, входящих в союз. Он будет содержать информацию о 1) прохождении вакцинации, 2) подтверждать, что человек переболел COVID-19 и выздоровел, 3) что его тесты на SARS-CoV-2 негативны. Вопросов в отношении этого документа пока больше, чем ответов. Как быть с людьми, которые не могут вакцинироваться, например, по состоянию здоровья? Или не хотят, ведь вакцинация – дело добровольное? Не появятся ли в результате люди первого и второго сорта? Не является ли обнародование медицинской истории нарушением врачебной тайны?

Свой для всех чужих

«Мне кажется, в нем есть немного Кракова, немного Вены и чуть-чуть Парижа», – говорит Светлана, глядя на город. Да, они все есть (хотя насчет Парижа я готова спорить), а еще – немного Италии и, конечно, Армении. Куда во Львове без Армении, если Параджанов на каждом углу? Сравнивать города –занятие, конечно, неблагодарное, я хочу, чтобы в моей памяти Львов остался самим собой – смешавшим культуры столь разнообразные, что это сделало его уникальным. И каждый – буквально каждый! – может найти в его улочках и закоулках связь с этим городом. Львов, я хочу вернуться. И не только потому, что ела здесь самый вкусный «Наполеон» в своей жизни. Хотя и из-за него тоже.