Материалы с меткой: Культура

Несколько лет назад ходила невеселая шутка о том, что в мире торжествующей политкорректности следующим Нобелевским лауреатом по литературе должна стать чернокожая одноногая лесбиянка, а о чем она будет писать, не так и важно. К счастью, Нобелевский комитет по-прежнему вручает премии, оценивая в первую очередь талант. Но то литература, а вот у кино, как известно, своя табель о рангах и свои маяки для посвященных. На днях Американская академия опубликовала новые требования к картинам, которые будут претендовать на победу в самой престижной номинации «Лучший фильм». К собственно кино новые стандарты не имеют почти никакого отношения, а вот к торжеству политкорректности – самое непосредственное. Идея про чернокожую одноногую лесбиянку живет и, похоже,  побеждает.

Мужчину угадаю по размеру

Мы все думаем и гадаем по поводу «новой нормальности», которая наступит после эпидемии коронавируса. А вот в Японии уже произошло потрясение устоев. Причем устоям этим 2000 – можете себе представить? – лет. Традиции – это, конечно, прекрасно и к тому же хорошо продается, но если жизнь и здоровье требуют отказаться от традиций, значит, настали иные времена. Новая нормальность, ага. Речь идет о ханко – личных печатях, без которых в Японии никуда. Ну, вернее, было никуда до самого недавнего, эпидемического, времени.

Книга мертвых. Для живых.

Это история из разряда тех, которые волнуют сердца. История про то, как один человек – да, энергичный, да, уверенный в своей правоте, но все-таки один – может изменить общественное мнение целой страны. Про то, как этот человек вдохновляет других отправиться в другую страну – в поисках себя и примирения. Про то, что для великой цели иногда приходится разбить сердце самым близким. А потом утереть слезы, подняться и снова пойти вперед – потому что ты выбрала этот путь. Хотя Вальтрауд Бартон говорит: «Это не я выбрала Малый Тростенец, Малый Тростенец выбрал меня». Я специально ездила в Вену для того, чтобы встретиться и поговорить с Вальтрауд Бартон о ее миссии и разбитом сердце, и с Даниэлем Занвальдом – скульптором, создавшим монумент «Массив имен» в Малом Тростенце. В его семейной истории, как оказалось, Минск сыграл ключевую роль. Но дед его был, по словам Даниэля, «с другой стороны».

В Вену за музыкой, в Прагу за пивом

Вена и Прага – два блестящих города, привлекающих каждый год миллионы путешественников. «Что-то в твоем посте из Вены много печаток, - упрекает знакомая, и усмехается, как ей кажется, понимающе: - Много пива?». На самом деле ей так только кажется, потому что Вена – точно не про пиво: не слишком сочетаются. С пивом у меня (как, уверена, и у большинства моих читателей) ассоциируется, скорее, Прага, которая не знает, как спастись  от датских выпускников, которые напиваются, как в первый и единственный раз, и от британцев, полюбивших устраивать здесь мальчишники со всеми вытекающими (во всех смыслах) последствиями. А вот Вена – это пузырьки шампанского, запотевший бокал-флейта, женщины в мехах и бриллиантах и поджарые мужчины. В Праге я бываю каждый месяц, в Вену стараюсь приезжать хотя бы раз в год, всякий раз выстраивая приезд вокруг интересных художественных выставок. И всякий раз ловлю себя на мысли: почему и как так сложилось, что два этих города – Вена и Прага – так по-разному воспринимаются?

Дракула рядом

Вот у вас какие ассоциации возникают при слове Трансильвания? У меня сразу перед глазами кадры из фильма «Дракула» Фрэнсиса Форда Копполы: цыгане, трамбующие землю Трансильвании в гробы, граф Дракула, ящерицей крадущийся по стенам замка, горные перевалы и мрачность, мрачность… Знаете, Брэм Стокер, наверное, был гением, раз создал тогда и продолжает создавать сейчас – у каждого, кто читает или смотрит – образ целой, считай, страны, который практически не имеет ничего с ней общего. Ведь Трансильвания на самом деле прекрасна – с Дракулой или без. Да и был ли он, этот Дракула?