Материалы с меткой: История

Эта странная Грузия

Грузия, знаете ли, очень странная страна. Если вы родились в СССР (а я родилась), вам сложно воспринять ее заграницей. Грузия – заграница? Я вас умоляю! Виза не нужна, самолеты изо всех сил летают, по-русски говорят практически все, и мужчины поют такими голосами – много и все сразу, – что даже в опере итальянского композитора Верди, исполняемой в тбилисском театре на языке оригинала, угадывается знаменитое многоголосие: я его узнаю с первого мужчины. Если родился не в СССР, Грузия, конечно, заграница. Хотя бы потому, что в пандемию очень хочется съездить за границу, а Грузия – вот она: без визы, с сертификатом любой прививки, самолеты летают без устали… В этом году белорусов в Грузии не много, а очень много – гиды довольны, дядя Сосо наливает, тетя Нино насыпает, тетя Нателла соблазняет домашней «Хванчкарой» и вяленым корольком и все зовут оставаться подольше, приезжать еще и купить квартиру на побережье в Батуми, чтобы всегда солнце, «Хванчкара» и прочие радости.

Книги живут дольше людей

Мы живем только раз, любовь – три года, у кошки девять жизней, а сколько живут книги? Мои родители собирали домашнюю библиотеку истово, с азартом. В 1970-1980-е библиотеки собирали, кажется, все. Хорошие книги были и признаком интеллектуального дома, и достатка в нем. Когда после маминой смерти я стала разбирать ее квартиру, все эти собрания сочинений переехали ко мне в Минск. Потому что расставание с домашней библиотекой – одно из самых болезненных: как будто отрываешь от себя часть жизни. Хотя не у всех, конечно, так. В проект «Книге вторую жизнь» домашних библиотек сдают несколько в неделю. Так сколько жизней может прожить книга? И кто продлевают книгам жизнь?

Прошлое настигает

17 октября 1961 года почти 30 тысяч человек вышли на улицы Парижа, протестуя против комендантского часа, введенного для «алжирских мусульманских рабочих», «французских мусульман» и «французских мусульман выходцев из Алжира». Полиция устроила кровавую бойню, количество жертв которой неизвестно до сих пор: по официальным данным, убито семеро, но активисты утверждают, что застреленных, забитых до смерти и утонувших в Сене были десятки, а то и сотни. Накануне годовщины тех событий президент Франции Эммануэль Макрон предупредил: официальных извинений не будет, потому что «просить прощения – слишком просто. Я не верю, что мы можем освободиться от этой истории». На днях пять женщин, рожденных в Конго от черных матерей и белых отцов, подали в суд на Бельгию за то, что она лишила их семей. Германия, признавшая недавно факты геноцида в Африке в прошлом столетии, готовится возвратить произведения искусства из своих музеев в страны, откуда артефакты родом. В последние годы тема колониального прошлого, ответственности, покаяния и прощения (или не прощения) становится актуальной для многих стран.

Балкон Джульетты

По случаю Всемирного дня балета хочу рассказать об одном эпизоде работы над книгой «Феномен Валентина Елизарьева». Когда я читала Валентину Николаевичу книгу, в главе о балете «Ромео и Джульетта» произнесла такой текст: «Еще один важный образ этого балета – мост. Он стоит в задней части сцены то сведенным, и тогда по нему можно пройти, и тогда у героев и зрителей есть надежда, то поднимает пролеты, ощериваясь ими, как забралами: надежды нет, примирения не будет, то превращается в балкон – тот самый знаменитый балкон, которого не было у Шекспира, но который есть в фильме Франко Дзефирелли, и который есть в Доме Джульетты в Вероне. Под ним всегда стоят толпы туристов (я и сама стояла), продвигаясь к статуе Джульетты, чтобы дотронуться до ее правой груди». «Как это балкона у Шекспира нет? – удивился  Елизарьев. – Я же сам видел!». Я тоже – я была в Вероне и к Дому Джульетты, как водится ходила. Но разве это доказательство того, что балкон был у Шекспира? Елизарьев сказал, что нужно проверить: в нашей книге ведь только правда. И я пошла проверять – а был ли балкон?  

Общее процветание

Когда я жила в Китае, мы с коллегами журналистами, посмеиваясь, называли страну «редиской»: мол, декларативно, снаружи, она «красная», а внутри и по сути – «белая», не так уж много в ней социализма и уж тем более коммунизма. И хотя из Китая я давно уехала, продолжаю с интересом следить за тем, что там происходит. В последнее время у меня сложилось четкое ощущение, что страна возвращается – или, вернее, генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин ее возвращает – к «красным» корням. В августе этого года председатель Си призвал к «общему процветанию», и сразу после этого технологические гиганты один за другим стали рапортовать, сколько миллиардов долларов из своей прибыли они для создания этого «процветания» готовы направить. Где тут связь?