Материалы с меткой: Европа

Книга мертвых. Для живых.

Это история из разряда тех, которые волнуют сердца. История про то, как один человек – да, энергичный, да, уверенный в своей правоте, но все-таки один – может изменить общественное мнение целой страны. Про то, как этот человек вдохновляет других отправиться в другую страну – в поисках себя и примирения. Про то, что для великой цели иногда приходится разбить сердце самым близким. А потом утереть слезы, подняться и снова пойти вперед – потому что ты выбрала этот путь. Хотя Вальтрауд Бартон говорит: «Это не я выбрала Малый Тростенец, Малый Тростенец выбрал меня». Я специально ездила в Вену для того, чтобы встретиться и поговорить с Вальтрауд Бартон о ее миссии и разбитом сердце, и с Даниэлем Занвальдом – скульптором, создавшим монумент «Массив имен» в Малом Тростенце. В его семейной истории, как оказалось, Минск сыграл ключевую роль. Но дед его был, по словам Даниэля, «с другой стороны».

Берлинская стена теперь в головах

Немцы сегодня счастливее, чем когда бы то ни было. По крайней мере, так свидетельствуют данные опроса общественного мнения, проведенного накануне 30-летия падения Берлинской стены, которое в объединенной Германии широко празднуют сегодня, 9 ноября. Но, как показывают уже другие опросы, не все так радужно. Сегодня жители востока Германии занимают всего 1.7% руководящих должностей в стране. Вы, конечно, можете кивнуть на канцлера Меркель – самую знаменитую представительницу востока, добившуюся успеха в объединенной Германии. Пять лет назад я собирала материалы для проекта «Без железного занавеса», делала интервью с гражданами бывшей ГДР и тоже кивала на Меркель: вот же, на вершине! Моя собеседница Петра Вермке ответила тогда с горечью: «Она такая одна, а нас было 16 с половиной миллионов». Один из самых известных восточногерманских политиков в бундестаге, член фракции «Левых» Грегор Гизи (мы с ним тоже встречались) заявил: «Нам необходима квота на восточных немцев, иначе единство Германии так и не будет восприниматься всерьез». Так удалось ли Германии после падения стены создать один народ?

В Вену за музыкой, в Прагу за пивом

Вена и Прага – два блестящих города, привлекающих каждый год миллионы путешественников. «Что-то в твоем посте из Вены много печаток, - упрекает знакомая, и усмехается, как ей кажется, понимающе: - Много пива?». На самом деле ей так только кажется, потому что Вена – точно не про пиво: не слишком сочетаются. С пивом у меня (как, уверена, и у большинства моих читателей) ассоциируется, скорее, Прага, которая не знает, как спастись  от датских выпускников, которые напиваются, как в первый и единственный раз, и от британцев, полюбивших устраивать здесь мальчишники со всеми вытекающими (во всех смыслах) последствиями. А вот Вена – это пузырьки шампанского, запотевший бокал-флейта, женщины в мехах и бриллиантах и поджарые мужчины. В Праге я бываю каждый месяц, в Вену стараюсь приезжать хотя бы раз в год, всякий раз выстраивая приезд вокруг интересных художественных выставок. И всякий раз ловлю себя на мысли: почему и как так сложилось, что два этих города – Вена и Прага – так по-разному воспринимаются?

Когда в немецком городе Галле правый экстремист пытался проникнуть в синагогу, а потом расстрелял двух прохожих, это многих потрясло. Действия нападавшего были квалифицированы как «правоэкстремистская террористическая атака» преступника-одиночки. Главный вопрос: насколько он одинок? Увы, даже министерство внутренних дел Германии признает: правых экстремистов становится все больше, многие из них готовы к атакам. Более того, они вооружаются. В 2018 году они совершили 235 преступлений с применением насилия, а когда полиция проводила расследование, то обнаружила у них более тысячи единиц оружия, в том числе боевое и взрывчатку. Но тревожит не только количество оружия. Глава Центрального совета евреев Германии Йозеф Шустер считает, что в последнее время сдвинулись границы допустимого: то, что раньше боялись произнести вслух, теперь стали заявлять во всеуслышание. В МВД говорят, что знают, как с этим бороться: больше слежки по всем фронтам, больше слежки!

Дракула рядом

Вот у вас какие ассоциации возникают при слове Трансильвания? У меня сразу перед глазами кадры из фильма «Дракула» Фрэнсиса Форда Копполы: цыгане, трамбующие землю Трансильвании в гробы, граф Дракула, ящерицей крадущийся по стенам замка, горные перевалы и мрачность, мрачность… Знаете, Брэм Стокер, наверное, был гением, раз создал тогда и продолжает создавать сейчас – у каждого, кто читает или смотрит – образ целой, считай, страны, который практически не имеет ничего с ней общего. Ведь Трансильвания на самом деле прекрасна – с Дракулой или без. Да и был ли он, этот Дракула?