Слезть с игры

В Китае решили, что видеоигры – это «духовный опиум». У кого-то это вызовет определенные ассоциации: «Религия – опиум для народа», –  написал Карл Маркс, и это одна из его самых известных цитат. В Китае Маркса читают внимательно. А с опиумом у страны сложные отношения: Опиумные войны второй половины XIX века лишили Китай суверенитета над частью своих территорий. Поэтому если речь зашла о «духовном опиуме», не сомневайтесь: это очень серьезно.

В Китае официально разрешили лицам моложе 18 лет играть в видеоигры лишь три часа в неделю – с 20.00 до 21.00 в пятницу, выходные и праздники. В другое время даже не думайте! Вернее, думайте, но не об играх. Игровым компаниям велено следить за тем, чтобы это предписание не нарушалось. И, как водится в Китае, игровые компании подчиняются. Более того, развивают нужные технологии: например, один из лидеров рынка компания Tencent сыграла на опережение: еще в июле объявила, что будет использовать технологию распознавания лиц, чтобы дети не играли с 22.00 до 8.00. Теперь применение технологии придется расширить.

Озабоченность тем, что юные китайцы все больше вовлекаются в мир видеоигр, не нова – я помню, что когда жила в Китае (я уехала в 2013 году), там уже процветали специальные воспитательные лагеря, в которые родители сдавали своих зависимых от видеоигр детей. Родителей беспокоило, что дети не интересуются ничем, кроме игр. Коммунистическую партию и руководство страны беспокоит немного иное: то, что через видеоигры в Китай проникают западная культура и развлечения. В 2000-2014 годах в стране официально запретили продажу и импорт иностранных игровых консолей. Не слишком помогло: их по-прежнему можно было купить. Насколько вообще эффективны запреты? Опыт многих увлекающихся ими стран говорит, что не слишком. Опыт Китая в других, не связанных с видеоиграми, областях, говорит, что желаемого запретами добиться можно, хотя это и затратно, причем не только с финансовой точки зрения. Другой вариант – изменить сами видеоигры, сделав их полезными и познавательными. По этому пути идут все чаще.

Пару лет назад, например, на платформе Steam второй самой продаваемой игрой стала «Китайские родители», разработанная сами понимаете где. Ее даже называли «излишне реалистичной». В ней родительство было подано как длительный и сложный марафон с большим количеством препятствий. Главные герои игры – городская семья среднего класса, желающая вырастить счастливого, образованного и продуктивного (да, не удивляйтесь) ребенка – такого, который со временем сможет зарабатывать достаточно денег, чтобы, в свою очередь, поддерживать родителей материально. Многие говорили, что это очень полезная игра: готовит к настоящей жизни, помогает не бояться неизбежных проблем и трудностей.

Когда китайская компартия остерегается западных игр, подозревая их в навязывании чуждой идеологии, она, конечно, права. Борьба за умы переместилась в область, которая еще совсем недавно считалась чисто развлекательной. Вот, например, в Польше разработали игру, которая знакомит с прошлым. Она называется «Сибирский побег» и основывается на рассказах поляков, которые прошли через ГУЛАГ. Задача: сбежать, выбраться из Сибири и остаться в живых. В реальной жизни такое удавалось немногим, но в виртуальной доступно каждому. «На мой взгляд, пришло время, когда видеоигры становятся чем-то более важным, – говорит один из разработчиков игры Павел Езвяк-Родан, в основу этой игры положен опыт его бабушки, хотя она из лагеря не бежала, –  Это современный инструмент сторителлинга, похожий на книги или фильмы. Видеоигры развиваются в том же направлении. Это новый виртуальный опыт». Критики, говоря об этой и другой польской игре о трагедии подводной лодки «Курс», предостерегают от тривиализации трагедии. И от того, что история преподносится слишком субъективно.

То, что китайские власти в видеоиграх видят больше минусов, чем плюсов, меня не удивляет. Но я по-настоящему удивлюсь, если они в этой борьбе победят.

Опубликовано в «Народной газете» (www.sb.by/ng)



Комментариев (0)

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.