Новости и мнения

«Конца истории» не видно

В 1992 году работа Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек» произвела фурор в мире. Особенно сильно, как мне кажется, она отозвалась в Восточной Европе. За три года до этого там прокатилась волна революций. В 1991-м распался Советский Союз, жизнь миллионов людей изменилась кардинально и навсегда. И тут – Фукуяма, который говорит: вот же он, конец истории: распространение в мире либеральной демократии западного образца символизирует конечную точку социокультурного развития человечества. Выше, дальше и свободнее – некуда. Отныне все правительства будут формироваться, исходя из этой ценности – либеральной демократии. Исторические события, конечно, все еще будут происходить, но идеологическое противостояние заканчивается, потому что всем ведь очевидно, какая идеология победила. Войн и революций больше не будет, пророчествовал Фукуяма, и пугал: искусству и философии – тоже конец. Как оказалось, пугал зря. Но и радовался тоже зря. 

И вновь продолжается бой

17 ноября в Праге будут праздновать 30-летие Бархатной революции. Провели международную конференцию, на которой революционеры вспоминали минувшие дни и выигранные битвы, но признавали: не все получилось так, как мечтали. Об этом говорили и бывшие президенты Польши Лех Валенса и Чехии Вацлав Клаус, и основатель польской «Газеты Выборчей» Адам Михник. Что стало с их революцией? О чем сегодня спорят и за что борются вчерашние революционеры?

Движение людей и капиталов

11-12 ноября президент Беларуси Александр Лукашенко находится с визитом в Австрии. Я побывала в Вене накануне визита: узнала, почему австрийцы любят Беларусь и белорусов, и выяснила, какой есть потенциал у двусторонних экономических отношений. А еще узнала, почему у австрийцев в Восточной Европе получается лучше, чем, например, у немцев. Все дело в истории, говорят они: Австро-Венгрия была второй крупнейшей в мире славянской державой: «Мы и сейчас понимаем вас лучше». Немного неожиданно, да?

Берлинская стена теперь в головах

Немцы сегодня счастливее, чем когда бы то ни было. По крайней мере, так свидетельствуют данные опроса общественного мнения, проведенного накануне 30-летия падения Берлинской стены, которое в объединенной Германии широко празднуют сегодня, 9 ноября. Но, как показывают уже другие опросы, не все так радужно. Сегодня жители востока Германии занимают всего 1.7% руководящих должностей в стране. Вы, конечно, можете кивнуть на канцлера Меркель – самую знаменитую представительницу востока, добившуюся успеха в объединенной Германии. Пять лет назад я собирала материалы для проекта «Без железного занавеса», делала интервью с гражданами бывшей ГДР и тоже кивала на Меркель: вот же, на вершине! Моя собеседница Петра Вермке ответила тогда с горечью: «Она такая одна, а нас было 16 с половиной миллионов». Один из самых известных восточногерманских политиков в бундестаге, член фракции «Левых» Грегор Гизи (мы с ним тоже встречались) заявил: «Нам необходима квота на восточных немцев, иначе единство Германии так и не будет восприниматься всерьез». Так удалось ли Германии после падения стены создать один народ?

Когда в 2008 году Пол Кругман получил Нобелевскую премию по экономике, коллеги шептались: ему дали премию накануне очередных президентских выборов, потому что он жесткий критик Джорджа Буша. Дональд Трамп выиграл выборы на идее борьбы с глобализацией, на идее, что Америка теряет там, где Китай находит, а американские рабочие утрачивают не только рабочие места, но и достойный уровень жизни. Кругман в этом, вроде, и не виноват, но стал каяться. В недавно опубликованном эссе «В чем экономисты (включая меня) были неправы относительно глобализации» он признается: мы не предвидели, что глобализация так быстро превратится в «гиперглобализацию» и приведет к огромному экономическому и социальному сдвигу. А сейчас очевидно: по многим рабочим сообществам в США конкуренция со стороны Китая ударила очень сильно. Чего экономисты не предвидели, так это того, что Китай, начав с производства дешевой одежды и электроники для мировых брендов, разовьется так стремительно, что не только лишит Америку и другие страны рабочих мест, но и создаст собственные бренды такой мощи, что они смогут угрожать прежним фаворитам. Означает ли это, что во всем виноваты экономисты?