Новости и мнения

Кровь застыла в Вене

В восемь вечера, когда центральные улицы Вены залиты светом фонарей и праздничных гирлянд, на город, напоминающий декорации к сказочному балету «Щелкунчик», напали террористы. В результате преступления погибли четыре человека, включая одного преступника, которого застрелили полицейские. Им оказался 20-летний обладатель двойного гражданства Австрии и Северной Македонии, которого в апреле 2019 года осудили на 22 месяца тюремного заключения за попытку присоединиться к исламистам в Сирии, но освободили уже в декабре.

Фрагмент истины

Случались уже в истории США выборы, когда будущее страны оказывалось под угрозой. В 1800 году кандидат в президенты  Аарон Берр, которого сейчас частенько сравнивают с Дональдом Трампом, одним голосом (не одним процентом, а всего одним голосом) проиграл выборы Томасу Джефферсону. Победа Авраама Линкольна на президентских выборах 1860 года привела страну к гражданской войне. В 1932 году экономическая ситуация была такой тяжелой, что баллотировавшемуся в президенты Франклину Д. Рузвельту говорили, что он станет «худшим президентом в истории», если обещанный им «Новый курс» провалится. На что он ответил: «Если он провалится, я буду последним президентом». Сегодня в США выработался удивительный консенсус: выборы 3 ноября, в которых сошлись Дональд Трамп и Джо Байден, такой же переломный пункт. Но это куда более важный – и переломный, возможно, тоже – момент для остального мира, потому что ни в 1800-м, ни в 1860-м и даже ни в 1932 году Соединенные Штаты не играли такую роль в мировой политике, какую играют сейчас. Кто победит? И что будет потом?

Дорога долой

То, о чем совсем недавно говорили футурологи и романисты, и то, во что не хотелось верить многим, стало обыденностью и почти нормой жизни. Что изменилось больше всего, так это свобода передвижения и наше отношение к ней. Сейчас ее нет и главный вопрос в том, как ее восстановить. Коронавирус закрыл больше границ, чем кризис с беженцами пять лет назад. И оказалось, что у этого вопроса – границ и территории – есть не только практическое, но, если можно так сказать, философское измерение. Когда все правительства советуют своим гражданам «оставаться дома», у многих возникает вопрос: а где мой дом? Ведь жилье можно иметь в разных странах – и многие имеют – но только одно место мы называем домом. Из-за этого произошли некоторые, пока еще не слишком заметные, изменения в природе национализма, например. Быть тутэйшым оказалось важнее, чем быть человеком мира, к чему многие из нас стремились и в чем видели идеал. Так и останется или снова изменится после возвращения свободы передвижения (если она, конечно, вернется)?

«Планета закрылась на карантин, потрясённая собственной уязвимостью, лёгкостью отчуждения и ощущением цельности одновременно». Так начинается ежегодный доклад Валдайского клуба о положении дел в мире. Называется он «Утопия многообразного мира: как продолжается история», в его основе – именно утопия. Хотя наверняка составителям, да и большинству читателей хотелось бы, чтобы эта сказка стала былью. Но есть сомнения, что станет. Неопределенность – примета нашего времени, и авторы доклада не берутся предсказывать, какой станет мировая система координат лет через 10-15. Но рассказывают о том, какую хотели бы увидеть через 25 лет. Когда-то Валдайский клуб первым сказал о «рассыпающейся реальности», и это понятие потом многими в мире стало активно использоваться. Заговорят ли сейчас о том, что Валдайская сказка станет былью при жизни нынешнего поколения?

На днях Международный валютный фонд (МВФ) пересмотрел в сторону улучшения прогноз экономического развития в этом году: мировой ВВП упадет «всего» на 4.4%. Но обольщаться все же не стоит: за исключением Китая и Вьетнама, отрицательный экономический рост покажут 170 стран мира. Исполнительный декан Института финансовых исследований «Чунъян» Китайского народного университета Ван Вэнь в статье для Валдайского клуба говорит о том, что вызванный эпидемией коронавируса экономический кризис свидетельствует: компании оказываются сильнее государств.  Пока государства фиксируют экономический спад, сталкиваются с политическими трудностями, а в некоторых случаях и с социальным хаосом, компании развиваются и даже процветают. Они оказались куда более устойчивыми к кризису, чем государства. Уже сейчас существуют компании с рыночной стоимостью более 2 трлн. долларов США (для сравнения: ВВП Беларуси в 2019 году составил 59 млрд. долларов). Значит, со временем крупные компании смогут контролировать малые, а, может быть, и средние страны. Ведь хороших компаний много, а вот хорошо управляемых государств куда меньше.