Главная

Вирусная экономика

Подчеркивая важность китайской экономики, еще совсем недавно говорили: «Когда Китай чихает, весь мир болеет гриппом». Но никогда эта поговорка не звучала так буквально и зловеще. В Китае коронавирус – весь мир в панике: кто-то говорит «мы все заразимся и умрем», кто-то отменяет поездку, кто-то боится забирать посылку от «Али экспресс». Тем, кто боится заразиться и умереть – прямая дорогая за успокоительными и к психологу для восстановления внутреннего мира. С теми, кто отменяет поездки и перестает заказывать у «Алибабы» сложнее: они вносят свой вклад в замедление мировой экономики. Так насколько она замедлится?

Румыния. Особый путь.   4. Выбор будущего

Румыния – страна, из которой, по разным подсчетам, уехали то ли 4, то ли 5 млн. человек. В поисках работы и лучшей доли. Кто-то говорит, что это трагедия, кто-то утверждает, что для страны это даже хорошо: образуется диаспора, которая будет отстаивать румынские интересы. Не оспаривая ни ту, ни другую точку зрения, я встретилась и поговорила с теми, кто вернулся: на самом деле за ними будущее.

Это последняя публикация проекта «Без железного занавеса». Но не его окончание: будет книга.

Румыния. Особый путь    3. Компьютер как окно возможностей

Когда на улицах Бухареста еще свистели пули, и было понятно, что жизнь меняется бесповоротно, инженер Флорин Талпеш думал, как сделать то, о чем он даже не успел помечтать: «Я не могу сказать, что у нас были мечты. В Румынии была диктатура, и она была жесткой. И когда произошла перемена, была огромная надежда, что мы теперь свободны». Сегодня основанная Флорином Талпешем компания Bitdefender стоит около 600 млн. долларов, ее антивирусными программами пользуются более 500 млн. человек в 150 странах мира. Такая история, как у него, возможна только на изломе эпох. Если, конечно, у тебя хватило смелости, чтобы этого излома не испугаться. Он не испугался. Сегодня Румыния – страна с самым большим количеством программистов на душу населения в ЕС и шестая по этому показателю в мире. И Флорин Талпеш имеет к этому самое непосредственное отношение.

История в памятниках и без них

Скоро вид главной пражской площади – Староместской – изменится. Используя журналистский штамп, хотелось было написать «изменится навсегда», но не буду: в этом мире «навсегда» только смерть и налоги, все остальное переменчиво. Даже те городские виды, которые стали символом. Кстати, именно символическое значение иногда играет с ними злую шутку: их разрушают во имя текущего политического момента. Именно так случилось с Марианской колонной, стоявшей в центре Староместской площади и разрушенной 3 ноября 1918 года опьяненной освобождением от Габсбургов и созданием независимой Чехословакии толпой. Именно это происходит с памятником маршалу Коневу: его хотят убрать (спасибо, что не разрушить, как Марианку) с глаз долой. Но, с точки зрения старосты района Прага-Ржепорые Павла Новотного, и это полумеры: вот он собирается в честь 75-летия окончания Второй мировой войны у себя в районе установить памятник власовцам.

Румыния. Особый путь.   2. Рассказ о потерянном времени

Сегодня вторая из моих публикаций о жизни в Румынии через 30 лет после революции.

«История Румынии – это история страны на рубежах, мы были буферной зоной между Оттоманской империей и Европой, – устраивает мне ликбез компетентный собеседник, попросивший не называть его имени. –  Исторически мы определяем себя как находящихся в постоянной борьбе с внешней оккупацией. Поскольку страна никогда не была достаточно сильна и достаточно богата, чтобы себя защитить, она всегда думала, как адаптироваться к новому захватчику. Столетиями это были турки, потом Советский Союз. Мы говорим: конечно, мы будем делать все, что хотите, а потом мы ничего не делаем или пытаемся делать то, что хотим (смеется). Чтобы понять румын, вам нужно знать, что их ДНК – это борьба с более сильными соседями, захватчиками. Мы стараемся идти за ветром». Тридцать лет назад сила ветра перемен в Румынии достигла штормового уровня. В шторм не всегда выживают сильнейшие, выживают те, кто не сдался, кто умеет плавать, и кому повезло больше, чем другим. Практически все мои собеседники – именно такие.

Румыния. Особый путь.

Румыния – последняя страна проекта «Без железного занавеса». Единственная, в которой революция 1989 года оказалась кровавой: тогдашнего руководителя страны Николае Чаушеску вместе с женой Еленой расстреляли, а в уличных боях на улицах Бухареста погибли более тысячи человек. 30 лет спустя я приехала в страну с большим потенциалом (по крайней мере, именно так мне говорили все мои собеседники), но которая до сих пор не может избавиться от тени диктатора. Я разговаривала с разными людьми, они рассказывали об ошибках, сделанных в первые годы после революции, и о тех, которые совершаются сейчас, они говорили, что политическая нестабильность мешает стране развиваться, поэтому отсюда уехали то ли 4, то ли 5 миллионов человек. Мне говорили о ностальгии по временам Чаушеску, а, отвечая на вопрос «Так стоило ли оно того?», произносили твердое «Да»: «Мы теперь свободнее». Если для вас это знакомство с Румынией – первое, не сомневайтесь: люди там замечательные. А про остальное я рассказываю в этой серии материалов.

Ангела против Греты

Германия – впереди планеты всей, а Ангела Меркель принимает решения не в последнюю очередь под влиянием Греты Тунберг. Правительство страны достигло соглашения с угольной и энергетической отраслью: к 2038 году в Германии не останется электростанций, использующих уголь. Министр экологии Свенья Шульце не скрывает гордости: «Мы – первая страна, которая отказывается от ядерной и угольной энергии, и это важный международный сигнал, который мы посылаем». Грета Тунберг, которая недавно критиковала немецкие поезда за переполненность, сейчас, наверное, радуется: ее снова услышали. Другой вопрос – радуются ли немецкие угольные компании?

Хиджаб раздора

В 2013 году выросшая в Нью-Йорке бангладешская мусульманка Назма Кхан выступила с инициативой объявить 1 февраля Всемирным днем хиджаба. Сегодня этот день отмечают в 146 странах мира. В этом году он прошел под девизом «Единство в многообразии». Женщины других конфессий в этот день примеряют хиджабы и записывают видео. Кто в поддержку мусульманок (как показывают опросы, 71% женщин, носящих хиджаб, ощущали дискриминацию), кто в поддержку женщин, независимо от того, какую религию они исповедуют. Назме Кхан может быть счастлива: своей инициативой она всколыхнула мир. Но и породила волну критики. Сестры по вере критикуют ее за то, что своей инициативой она многих вводит в заблуждение: мол, люди будут думать, что носить или не носить хиджаб – вопрос выбора. Но это далеко не всегда так, поэтому в 2018 году канадская активистка Ясмин Мохаммед начала кампанию «День без хиджаба» в честь «смелых женщин по всему миру, которые хотят быть свободными». К какой из этих кампаний присоединились бы вы?