Главная

Расти внутрь

Европа задумалась о стратегической автономии. Первой была Поднебесная: в 2015 году правительство объявило о стратегии «Сделано в Китае 2025», благодаря которой вы должны забыть ассоциацию «раз китайское, то дешевое и некачественное». На следующий год после объявления этой стратегии Дональд Трамп победил на президентских выборах в США с лозунгом «Америка в первую очередь». Как обычно, с некоторым опозданием, но наконец и ЕС выступил со схожей идеей, назвав ее «стратегической автономией». Во время пандемии коронавируса в Европе все громче заговорили о самодостаточности и необходимости развивать собственную промышленность. Это путь Трампа или путь Си?

Заглавные буквы истории

6 ноября в Минске открывается международный кинофестиваль «Лiстапад», на котором будут представлены почти 120 картин из 50 стран. В конкурсе игровых фильмов будет участвовать фильм румынского режиссера Раду Жуде «Заглавными буквами». Я встречалась с ним в Бухаресте, когда собирала материалы для своей книги «Без железного занавеса». Его предыдущий фильм «Мне плевать, если мы войдем в историю как варвары» получил Гран-при «Лiстапада-2018», но многим в Румынии не понравился. Раду Жуде признался, что был к этому готов. Его не понимают даже в собственной семье, но он продолжает снимать об исторической забывчивости и переосмыслении прошлого. Снимает о Румынии, но получается обо всех нас. Фильм «Заглавными буквами» – о борьбе с диктатурой Чаушеску.

Кровь застыла в Вене

В восемь вечера, когда центральные улицы Вены залиты светом фонарей и праздничных гирлянд, на город, напоминающий декорации к сказочному балету «Щелкунчик», напали террористы. В результате преступления погибли четыре человека, включая одного преступника, которого застрелили полицейские. Им оказался 20-летний обладатель двойного гражданства Австрии и Северной Македонии, которого в апреле 2019 года осудили на 22 месяца тюремного заключения за попытку присоединиться к исламистам в Сирии, но освободили уже в декабре.

Фрагмент истины

Случались уже в истории США выборы, когда будущее страны оказывалось под угрозой. В 1800 году кандидат в президенты  Аарон Берр, которого сейчас частенько сравнивают с Дональдом Трампом, одним голосом (не одним процентом, а всего одним голосом) проиграл выборы Томасу Джефферсону. Победа Авраама Линкольна на президентских выборах 1860 года привела страну к гражданской войне. В 1932 году экономическая ситуация была такой тяжелой, что баллотировавшемуся в президенты Франклину Д. Рузвельту говорили, что он станет «худшим президентом в истории», если обещанный им «Новый курс» провалится. На что он ответил: «Если он провалится, я буду последним президентом». Сегодня в США выработался удивительный консенсус: выборы 3 ноября, в которых сошлись Дональд Трамп и Джо Байден, такой же переломный пункт. Но это куда более важный – и переломный, возможно, тоже – момент для остального мира, потому что ни в 1800-м, ни в 1860-м и даже ни в 1932 году Соединенные Штаты не играли такую роль в мировой политике, какую играют сейчас. Кто победит? И что будет потом?

Дорога долой

То, о чем совсем недавно говорили футурологи и романисты, и то, во что не хотелось верить многим, стало обыденностью и почти нормой жизни. Что изменилось больше всего, так это свобода передвижения и наше отношение к ней. Сейчас ее нет и главный вопрос в том, как ее восстановить. Коронавирус закрыл больше границ, чем кризис с беженцами пять лет назад. И оказалось, что у этого вопроса – границ и территории – есть не только практическое, но, если можно так сказать, философское измерение. Когда все правительства советуют своим гражданам «оставаться дома», у многих возникает вопрос: а где мой дом? Ведь жилье можно иметь в разных странах – и многие имеют – но только одно место мы называем домом. Из-за этого произошли некоторые, пока еще не слишком заметные, изменения в природе национализма, например. Быть тутэйшым оказалось важнее, чем быть человеком мира, к чему многие из нас стремились и в чем видели идеал. Так и останется или снова изменится после возвращения свободы передвижения (если она, конечно, вернется)?

Случайные лекарства

Что общего у пенициллина и виагры? В этот же ряд можно поставить анестезию и открытие лития как средства для лечения биполярного расстройства? То, что все это – «случайные» открытия. Не знаю, говорил ли Нобелевский лауреат в области физиологии и медицины Александр Флеминг «Да я случайно!», но про него и его открытие так говорили многие. И до сих пор говорят. Тут, конечно, еще можно вспомнить великого химика Дмитрия Меделеева и пришедшую ему во сне систему периодических элементов. Или даже нашего балетмейстера Валентина Елизарьева, которому приснился первый акт «Щелкунчика». Но сколько на самом деле случайности в этих открытиях?

«Планета закрылась на карантин, потрясённая собственной уязвимостью, лёгкостью отчуждения и ощущением цельности одновременно». Так начинается ежегодный доклад Валдайского клуба о положении дел в мире. Называется он «Утопия многообразного мира: как продолжается история», в его основе – именно утопия. Хотя наверняка составителям, да и большинству читателей хотелось бы, чтобы эта сказка стала былью. Но есть сомнения, что станет. Неопределенность – примета нашего времени, и авторы доклада не берутся предсказывать, какой станет мировая система координат лет через 10-15. Но рассказывают о том, какую хотели бы увидеть через 25 лет. Когда-то Валдайский клуб первым сказал о «рассыпающейся реальности», и это понятие потом многими в мире стало активно использоваться. Заговорят ли сейчас о том, что Валдайская сказка станет былью при жизни нынешнего поколения?

Сладкие мальчики

В Китае есть термин xiao xian rou – «немного свежего мяса». Это красивые до сладости мальчики, со стройной до истощения фигурой и идеальной укладкой. В Азии это огромный пласт молодежной культуры. На официальном уровне с культурой xiao xian rou решили бороться и вовсю обсуждают «кризис мальчиков» и даже термин для этого специальный придумали: nanhai weiji.  Кризис проявляет себя по двум направлениям. Первое – мальчики стали хуже успевать в университетах, чем девочки (для консервативного Китая это реально проблема). Второй – что мальчики теряют маскулинный темперамент, и становятся все более женственными. Мальчики, печалятся консерваторы, стали «мягкими, как овцы» – ум размяк, а мышцы ослабли. Консерваторам, партии и правительству, конечно, ближе маскулинная культура, не в последнюю очередь потому, что когда у тебя самая большая армия в мире, сладкие мальчики – бесполезный балласт: не справятся. Но смогут ли консерваторы победить в этой борьбе? Совсем не факт.