Главная

На Деда надейся, а сам не плошай

Сыну моих друзей 8 лет, и он истово верит в Деда Мороза. Родители прикладывают немало усилий на поддержание этой веры. Дед Мороз всегда исполняет Сашины желания, которые он озвучивает в своем письме. С каждым годом поддерживать эту веру становится все труднее, но родители очень стараются: им и самим так хочется, чтобы вера в чудо, Деда Мороза и новогоднее волшебство – это про то, что в одну-единственную ночь в году все обнуляется, и наутро можно начать с чистого листа – сохранялась как можно дольше. Я не помню, когда моя меня покинула, но до восьми лет она точно не дожила: в четыре года на новогодних преставлениях в детском саду я была Снегурочкой, какая уж тут вера в волшебство, если репетируешь с Дедом Морозом «Ёлочка, зажгись!». Так и живу с тех пор – с трезвым взглядом на чудо. Что не мешает не только верить в его возможность, но и создавать его для других. Есть такое время, когда мы все становимся немного волшебниками. Вот вы как делаете подарки родным и близким? Исходя из их желаний или из собственных возможностей? Я настроила слух и подслушиваю желания.

Красивый роман

Когда по белым от вчерашнего снега крышам барабанит дождь, и на твоих глазах исчезает – тает, тает – снежное волшебство, ты грустишь о чем-то несбыточном, которое казалось таким близким, таким возможным – вот протяни руку, и снимешь с неба свою счастливую звезду. Вот же она – улыбается, обещает, манит… Доступна. Но то ли мы не понимаем, что звезды с неба не часто отдаются в наши руки, то ли нам кажется, что они будут доступны всегда, но мы упускаем момент, теряем возможность, и рука, бывшая залогом нашего счастья – раз, и обнимает не нас. Мы грустим, мы жалеем, укоряем себя и других и начинаем сочинять красивый роман – можно в письмах, можно в мыслях. В красивом романе, живущем в нашей голове, возможно все: сладкие объятия без горечи неизбывной разлуки, мятные, с привкусом пряного шоколада, поцелуи – легкие, как трепетные крылья бабочек, неуловимые, как запах ветра, дни и ночи без устали и сна, и счастье… Счастье быть, счастье обладать – сбывшееся счастье. Мы становимся заложниками – счастья, придуманной легкости бытия без усилий и обязательств, своих сожалений… И не справляемся с реальной жизнью.

Новая Германия

Эпоха Ангелы Меркель завершилась: после 16 лет пребывания на посту канцлера, она уходит. Объявила об этом заранее, в выборах не участвовала и даже партии своей во время избирательной кампании помогала не слишком: то ли была так уверена в победе, то ли так резко отпустила партию в свободное плавание. И если дело было в воспитании самостоятельности, фрау-уже-не-канцлерин своих однопартийцев переоценила: без нее они не смогли выиграть выборы, и в новое правительство не войдут. Это означает, что в Германии действительно начинается новая эпоха – без Меркель. Чего ждать стране и миру от «светофорного» правительства Олафа Шольца? Он говорит – перемен. Каких?

Танцующие мужчины

Мужчины в Грузии рождаются с ритмом в теле. Настрой и ритм на танцполе задают не женщины – мужчины. Для белорусок, привыкших к мужской сдержанности даже там, где лучше не сдерживаться – непривычно, да. Впечатляет? Еще как! Говорят, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода в реке и как работают другие люди. В Грузии я обнаружила четвертый элемент, на который можно смотреть без устали и усталости – танцующих мужчин. Что меня особенно впечатлило, так это умение наслаждаться моментом, не отвлекаться на то, что было вчера, не загадывать, что будет завтра, но быть счастливым здесь и сейчас.

Единственный день для рождения

«Не могла ты родиться в какой-нибудь другой день?» – говорит Сергей, разливая замерзшее шампанское по пластиковым стаканчикам. 5 декабря, мы стоим на горе Маяк в Витебской области, и нам не просто холодно, а очень. Сильный ветер несет мелкий, как пыль, снег, иголками впивающийся в щеки. Конечно, хотелось бы оказаться здесь по этому же поводу – день рождения – в другое время. Например, весной, когда все оживает, и ты снова начинаешь верить в лучшее в себе, людях и мире – это чудо происходит каждый год, всякий раз удивляет, и хорошо бы родиться в это время. Или летом, когда воздух пропитан созреванием и полнотой, когда можно ходить по лугу, гладить цветы и сетовать на то, что ночь, хоть и кроткая, но есть, и нужно спать, но только для того, чтобы завтра с утра снова ощутить полноту зрелого счастья. Да даже осенью, но только чтобы в начале, хорошо родиться – когда еще не перейдена грань между зрелостью лета и осенним умиранием, когда еще красиво и так по-цветному. На вопрос Сергея у меня три ответа. Короткий: нет, не могла. Чуть длиннее: у меня вообще было мало шансов. Но есть еще и длинный.  

Вакцинный апартеид

«Омикрон!», – кричат они в очередном ужасе. Но за эти два года ужас стал привычным: уже не пугает, а, скорее, раздражает. «Омикрон!», – кричат они, запрещая рейсы с юга Африки. Но разве это (не закрытие рейсов, а новый штамм)  не было это предсказуемо? В странах ЕС от ковид вакцинированы почти 70% взрослых, в Африке – всего 4%. Любой медик скажет: в Африке созданы идеальные условия для мутации вируса. Он радуется и мутирует. Если Африка не привьется, эта эпидемия будет вечной. Но кто ее привьет, вот в чем вопрос.

«Только простая и понятная конкуренция», – вот чего хочет президент США от американо-китайских отношений: «Наша ответственность как руководителей Китая и США состоит в том, чтобы гарантировать, что конкуренция между нашими странами не перерастет в конфликт, намеренный или непреднамеренный. Нам нужно установить некоторые ограничения на основе здравого смысла, чтобы быть ясными и честными в тех случаях, когда мы не согласны, и работать вместе там, где наши интересы пересекаются». Проблема в том, что интересы США и Китая пересекаются в очень многих областях, регионах и сферах.

Сказки, нужные взрослым

Новый год, мандарины и всей семьей на «Щелкунчик». В белорусском Большом театре билетов на постановку Валентина Елизарьева практически не осталось. Огорчилась и обрадовалась одновременно: рада, что балет так популярен, огорчилась, что не попасть. Но театралы и дети Берлина огорчились куда больше: у них вообще шансов увидеть «Щелкунчик» в это Рождество нет. Самый популярный и кассовый спектакль сняли с репертуара в канун праздника, заменив «Дон-Кихотом». Почему? Потому что обнаружили в «Щелкунчике» постколониальное прошлое, расизм и сексизм. Зрители и балетный мир в шоке, а эксперты по политкорректности говорят, что и «Дон-Кихот» – не самая подходящая замена: там цыгане и «романтические стереотипы». Не лишимся ли мы классических балетов в угоду политкорректности?