Главная

Последние четверть века мировая торговля действовала по правилам. Ну, в основном: этих правил придерживались страны-члены Всемирной торговой организации (ВТО). А те страны, которые членами пока не стали (как Беларусь), в организацию стремились. Потому что – выполняй правила, и для твоих товаров открывается весь мир. Правда, и ты для всего мира должен открыть свои двери. Но, как показал опыт Китая, плюсов больше. И вот этот порядок, похоже, разрушен. Имя разрушителя? Все то же – Дональд Трамп. Подробности здесь.

Форс-мажор? Поговорите с нами!

В воскресенье 15 декабря скорый поезд № 708  Минск-Гомель, следующий без остановок, внезапно остановился на станции Красный Берег. Все услышали громкий хлопок и увидели вспышку света: «Ого!», – выдохнули в восьмом вагоне, в котором я ехала. Потом еще несколько хлопков и вспышек. Потом взволнованный голос проводницы по громкой связи: «Пассажиры, немедленно покиньте вагоны, эвакуация!». Инстинкт журналиста сработал раньше инстинкта самосохранения: сначала хватаю сумку с компьютером, потом одежду. В поезде 14 вагонов, людей – несколько сотен. Все нервничают. Чрезвычайные ситуации случаются каждый день – увы, но факт. Главный вопрос – как на них реагируют участники (обычно эмоционально) и те, кто по долгу службы эти ситуации должен разрешать. Для того чтобы не было паники, с людьми нужно разговаривать. А вот этого никто не clелал. В авиации на случай нештатных ситуаций есть протокол реагирования – и это спасает жизни. Есть ли такой протокол на БелЖД? Почему с нами не поговорил начальник поезда или машинист? (Спойлер: никто не пострадал, и до пункта назначения мы прибыли, пусть и с опозданием).

Вчерашние ответы на завтрашние вопросы

Полдетства я мечтала о магнитофоне. Родители считали, что выполнять все желания своего ребенка – непедагогично. Мол, кого мы вырастим, если будем давать все, что ей захочется? Тогда мне это казалось сильно несправедливым, сейчас я это считаю очень правильным. Родители сказали: «Хочешь магнитофон? Заработай!». И я пошла собирать бутылки. Скоро в пункте приема стеклотары меня стали узнавать и перешептывались: девочка, вроде, и одета прилично, но что ж она по бутылке одной все время носит? Тогда я поняла, что за бутылки, которые оборачиваются в нашем доме, магнитофон не купишь. И пошла по соседям. Эта история – не про магнитофон, она – про пустые бутылки, которые каждый советский школьник знал куда сдать. Мне все чаще кажется, что новые веяния про раздельный сбор мусора и отказ от пакетов – это хорошо забытое старое. Мы это все уже проходили, и в нашем прошлом уже есть многие ответы на вопросы, которые перед нами ставит будущее.

Премия за мир

Выбор Нобелевских лауреатов критикуют часто, часто зло, и, по мнению критиков, всегда справедливо. Чаще всего критикуют Нобелевских лауреатов по литературе и обладателей премии мира, да еще экономистов. Потому что трудно критиковать обладателей премий по медицине, например, или физике и химии: в этих областях критика подразумевает как минимум понимание того, о чем идет речь. В литературе и войне и мире разбираются все. Почти единодушное общественное осуждение сделанного Нобелевским комитетом выбора случается не часто, но все же случается. Такое случилось в 2009 году, когда премию мира дали только-только ставшему президентом США Бараку Обаме. За что? Тогда стало понятно, что на предвыборные обещания и широкую улыбку покупаются все. Обама уже несколько лет как не президент, а Дональд Трамп грустит в тишине Овального кабинета, что вот же – и с Ким Чен Ыном несколько раз встречался, и много ему обещал, и много кому грозился, а премии все нет. В этом году Нобелевская премия мира досталась действующему премьер-министру Эфиопии Абию Ахмеду за мирный договор с Эритреей. Но перед вручением Нобелевский комитет его активно критиковал. За что?

«Скромность, – учат меня в издательстве, – прямой путь к безвестности». Gоскольку первейшая задача любого издательства – зарабатывание денег, им нужны авторы узнаваемые. Все равно по какому поводу: они могут быть узнаваемыми благодаря литературной работе, а могут быть звездами совсем у другой сфере – шоу-бизнесе там, спорте или социальных сетях, или могут прославиться скандалами. У меня тут же рождается внутреннее противоречие: мама воспитала меня в скромности – не хвались, будь незаметной. Сейчас хвалиться не просто можно, но категорически нужно. Когда на слуху и на обложке книги имя одно и то же, продажи идут быстрее и веселее, а презентации собирают сотни людей. Работаю над собой, но все время оглядываюсь на шведов: вроде и не должны прибедняться, но – прибедняются. Не принято у них достижениями и материальным благополучием гордиться, зарплатой и квартирой/машиной/яхтой похваляться: «законы Янте» не позволяют. Согласно этому не вписанному ни в одно законодательство (и это хорошо) закону, никто не должен считать себя лучше других. А если вы считаете и демонстрируете это, вы достойны осуждения.

Медовый месяц между президентом Франции Эммануэлем Макроном – молодым, энергичным, амбициозным и, как очень быстро выяснилось, претендующим на роль лидера Европы – и канцлером ФРГ Ангелой Меркель – с одной стороны, с ролью такого лидера свыкшейся, с другой, с политического Олимпа уходящей и уход свой растягивающей почти до неприличия – был недолгим. Слишком разное у них личное будущее: один смотрит вперед, другая оглядывается на то, какой ее запомнят. Да и будущее Европы, как выяснилось, видят они по-разному. Хотя как бы они его ни видели, ясно одно: будущее Европы требует не просто переосмысления, но корректировки. Для этого Франция и Германия объединились и предложили, начиная с 2020 года, провести за два года серию конференций, чтобы общее будущее переформатировать – вплоть до внесения изменения в договоры, лежащие в основе ЕС.

Урсула и ее комиссары

«Мы готовы, Европа готова. Мое послание простое: давайте работать», –  говорит новая председатель Европейской комиссии Урсула фон Дер Ляйен. Она заждалась: ее комиссия должна была начать работать 1 ноября, но сумела только месяц спустя. Основные приоритеты работы обозначены: борьба с изменением климата, развитие цифрового общества и цифровой экономики и укрепление роли Европы в мире. Чтобы выполнить все свои обещания, Урсула будет жить прямо на работе: решила не арендовать служебную квартиру в Брюсселе, а ночевать в комнате для отдыха при рабочем кабинете. Амбициозные задачи требуют нетривиальных решений: пусть дома ее теперь не ждут.

Где у НАТО мозг

3-4 декабря в Лондоне пройдет саммит НАТО. Для Лондона, пребывающего в решительном предвыборном настроении, но увязшего в вялотекущем Брексите, принять саммит НАТО – конечно, хорошо. Можно показать, что, выходя из одного союза, все же остаешься в другом. Попутно можно провести мысль о том, что НАТО важнее ЕС, а потому Великобритания остается в правильном союзе. Это актуально для Британии, но не слишком актуально для других, а потому предстоящий саммит ожидался не особо событийным: мол, поговорят о противостоянии российской угрозе, пообещают повысить выплаты в общий бюджет, заверят друг друга в приверженности пятой статье, и разойдутся с миром. Но примерно за месяц до саммита случилось интервью Эммануэля Макрона «Экономисту»: у НАТО, мол, «смерть мозга». Это ярко. Это смело. Об этом в ту же минуту заговорили все, кто знает, что такое НАТО, и у кого есть мозг. Лондонский саммит в перспективе перестал быть чередой предсказуемых речей и скучных банкетов, в нем появилась интрига.