Главная

19/ 08

Гвоздь

Гвоздь

Когда мне было лет девять, взрослые часто спрашивали: «Инессочка, а кем ты хочешь быть?». По-видимому, считается, что в этом возрасте ты уже вполне взрослый и способен определиться с долгосрочными планами на будущее. Они снисходительно-доброжелательно поглаживали меня по волосам – наверное, надеясь на нормальный ответ вроде «учителем» или «врачом». Наверное, в этом возрасте ты должен мечтать о понятной профессии или хотя бы приближенной к родительской. Мои родители не были ни врачами, ни учителями, а я хотела быть писателем. Взрослые (да и родители тоже) относились к этому желанию если не как к блажи, то как к чему-то схожему. И только Артур Васильевич, друг семьи и в то время директор Гомельского стеклозавода, отнесся к моему детскому желанию с пониманием. Но объяснил, что для того, чтобы стать писателем, нужен талант. Врожденный. «Ты уверена, что он у тебя есть?, – и добавил: – Вот если бы ты могла хорошо написать о чем-то простом, обыденном, но так чтобы это было интересно… Гвоздь, простой гвоздь. Ты сможешь о нем написать?».

Секс и много пропаганды

Почему я не праздную свою сексуальность? И муж мой не празднует? И друзья не устраивают праздников и фестивалей, не проходят парадами по улицам наших (и не наших тоже) городов и весей под лозунгом: «Я гетеросексуал и этим горжусь»?

Земаниты и демократы

Так бывает не только в жизни, но, как оказалось, и в политике: если взять двух недовольных жизненной (или как в случае с Чехией – политической) ситуацией женщин, то жди проблем. Первая такая женщина – Яна Надева, помощница и душевная подруга теперь уже бывшего премьер-министра Петра Нечаса, с помощью военной разведки (кто же откажет почти всесильной боевой соратнице премьера?) устроила слежку за женой премьера.

Нрвые пражане, парижане и минчане

«А где люди?», – моя московская подруга Оксана, входя в пражское метро, не может скрыть удивления. Несмотря на то, что сама она в Москве в метро практически не ездит, но страшилки о толпах людей, наполняющих платформы в час пик, знает (потому, кстати, и не ездит, предпочитая тратить несколько часов жизни, каждый день добираясь на работу из пригорода в столицу). Я ее, конечно, понимаю: в отличие от московского (и даже минского), пражское метро – пример эффективного спокойствия. Людей не много, спешки нет и даже турникетов нет! (Впрочем, о турникетах – в другой раз). Для московского взгляда – странно и непонятно.

Книга ссудного дня

Ее уже сравнивают со знаменитой «Книгой судного дня» – переписью всего, что имелось в Англии в 1086 году, когда страна оказалась во власти Вильгельма Завоевателя. Эта «Книга» и сегодня – важнейший источник исторической информации. Китайские власти, задумавшие перепись всех внутренних долгов (а в отличие от небольшого внешнего долга, внутренний долг Поднебесной, по оценкам экспертов, огромен), надеются, что результаты этой переписи будут для них столь же важны: помогут понять 1) какой ценой достигнут экономический успех последних лет, 2) в каком реальном состоянии находится китайская экономика. Потому что и то, и другое сегодня вызывает и вопросы, и жаркие дискуссии.

Уйдут или останутся?

Курьезный, но факт: в Китае продаются палочки для еды с этикеткой «Сделано в США». Совсем недавно такое и представить было невозможно, а теперь пожалуйста: на рис налегай, но не зевай – конкуренты не дремлют! Тема ухода производств из Китая становится все более актуальной, вот и мы решили выяснить, возможен ли великий исход, и что это может принести Беларуси.

Бабушки зажигают огни

Признаться, я совершенно равнодушна к “Евровидению”. Коньки и скрипка, Билан и Рыбак – ну, может быть, мило, ну а шуметь зачем? Про белорусское участие промолчу – зачем об обреченном? Но “Бурановские бабушки” покорили и меня – я искренне за них болела, искренне с ними веселилась и даже подтанцовывала под смешные “Кам он энд дэнс”. Бабушки реально жгли! Но когда я ими восхищаюсь, далеко не только о музыке мои мысли. Я вижу в них свою бабушку, которой уже, к сожалению, нет. Я смотрю на трогательную Наталью Пугачеву (это которая самая маленькая, но самая старшая – 76 лет) и думаю: а вот моя бабушка так бы смогла?

Забор - навсегда?

Чем белорусская деревня отличается от чешской? Заборами. Не только ими, конечно, но забор – это первое, что бросается в глаза.