Главная

А он еще поет…

Вот такого я еще не видела: чтобы вся огромная арена О2 в Праге встала не в финале концерта, благодарная, а в самом его начале – едва увидев любимого артиста. Он вышел – весь в белом, сам побелевший – и зрители встали. Это было – спасибо, что пришел, спасибо, что ты с нами, мы тебя любим. И вздох облегчения и восторга: он с нами. Карел Готт не давал больших концертов четыре года: боролся с раком. Победил и снова вышел на сцену – пел, пританцовывал и шутил. Зал пел, пританцовывал и смеялся его шуткам. С видимым облегчением и даже счастьем. У Карела Готта удивительная артистическая судьба.

«Семерка» против «восьмерки»

Саммиты «большой семерки» в Квебеке и «большой восьмерки», как ее уже начинают называть, в Циндао прошли почти одновременно. Поэтому многим показалось естественным их сравнить – по представительности, итогам и настрою. Все оказалось разным – и представительность, и итоги, и уж тем более настрой. Хотя есть, несомненно, в этих двух саммитах и кое-что общее: оба назвали «историческими», пусть и по совсем разным причинам.

Экстремисты среди беженцев

В Германии разгорается скандал: Федеральное ведомство по миграции и делам беженцев (BAMF) разрешило остаться в стране слишком большому количеству людей. Причем не тех, которые действительно имели на это право. И – страшно подумать, но уже думают – весьма вероятно, решали они вопросы в пользу мигрантов не из простого человеколюбия, а за деньги. Полиция ведет расследование, а скандал, начавшийся в конце апреля, когда под огнем критики оказалось отделение BAMF в Бремене, входит в новую стадию: две оппозиционные партии – «Альтернатива для Германии»  и Свободные демократы – требуют учреждения парламентской комиссии, а политики, журналисты и общественность задаются вопросом: когда о системных сбоях и нарушениях в ведомстве узнала канцлер Меркель? И что сделала для того, чтобы проблемы если не предотвратить, то решить?

Чем Москва кажется

По моим наблюдениям, все люди делятся на тех, кто Москву не любят, и на тех, кто обожает. Среди тех, которые не любят, не все здесь бывали, но нелюбви это не помеха. Как бы там ни было, понятно: Москва никого не оставляет равнодушным. Я Москву люблю нежно, иногда говорю, что жить здесь стоит ради одних только театров. А если к ним добавить еще и музеи, то жизнь вообще прекрасна и насыщенна. Сегодня я иду по Москве уверенно – ну, по крайней мере, мне самой так кажется. Может быть, потому, что я что-то доказала ей: вот в этот раз приехала на презентацию моей книги «Поднебесная страна».  Пришла за пару дней в любимый многими книжный магазин «Библио-глобус», а на меня смотрю я сама – с большой фотографии: у нас, мол, 8 июня встреча с автором, приходите. Но я все же сейчас не о себе, а о Москве.

Кто шагает правой?

То, что европейская политика правеет – факт. Как такое могло случиться и что будет дальше? Казалось бы, парадокс: экономика растет, кризис десятилетней давности преодолен, безработица снижается. Возможно, полагают эксперты, дело в том, что в периоды экономического благополучия в предвыборных кампаниях социальная повестка дня перестает быть остро актуальной. Социальная повестка, отстаивание прав трудящихся – прерогатива в основном левых партий. А вот правые и крайне правые лучше продают идеи национальной идентичности.  Как показывают избирательные кампании последних лет, неожиданно для Евросоюза, стирающего границы и различия, национальная идентичность (а в некоторых странах к ней добавляется и идентичность религиозная) все еще актуальна. И это одна из важнейших причин, почему сегодня весь европейский политический спектр сместился вправо.

Великий соблазнитель

Кем только он не был за свою жизнь! Юристом и военным, скрипачом и мошенником, игроком и гурманом, дипломатом, шпионом и доносчиком, врачом, математиком, драматургом и писателем, а умер дворцовым библиотекарем. Да – скучно умер, зато как весело, запойно даже, жил! Каждым из своих талантов зарабатывал, каждый его прославлял. Но история запомнила его великим соблазнителем, чье имя известно почти каждому – Казанова. 4 июня исполняется 220 лет его смерти, и Венеция – родной город, не раз его изгонявший и даже томивший в тюрьме – открывает музей его имени. Славного, говорят там.

Реформа еврозоны не пройдет?

Президент Франции Эммануэль Макрон хочет реформировать еврозону. Он отстаивает идею общего бюджета и введения должности министра финансов для тех 19 стран ЕС, которые расплачиваются евро. Германия, хоть и выразила готовность увеличить взносы в бюджет ЕС после Брексита, соглашаться с этим планом не спешит. Германские политики в отношении идей Макрона настроены довольно скептически, полагая, что они не в интересах их налогоплательщиков и боясь, что общий бюджет пойдет на поддержку «финансово недисциплинированных» Греции и Италии. Не будем при этом забывать: если президент Франции имеет полную поддержку своего парламента и может действовать достаточно свободно, Ангеле Меркель на свой парламент нужно все время оглядываться. Она дорого заплатила за провалы в миграционной политике, и продолжает расплачиваться.

Ваше лицо на чужой фотографии

25 мая в ЕС вступил в силу закон о защите персональных данных (General Data Protection Regulation, GDPR) – самый строгий из всех подобных законов в мире. Эксперты говорят, что закон в первую очередь направлен против крупных компаний, которые имеют в своем распоряжении большие базы данных клиентов. Вы когда открываете аккаунты в социальных сетях, соглашаетесь с правилами пользования? А читаете их? Обычно никто не читает, а потом  оказывается, что ваши персональные данные разлетелись по свету – и вы получаете рекламу не только товаров, но, случается, политических партий и политических взглядов тоже. Теперь каждый житель ЕС может спросить, как его персональные данные используются, кому передаются, что в себя включают. Компании, которые нарушат новый закон, будут жестоко оштрафованы: им придется уплатить до 4% годового валового оборота. Некоторые говорят, что самой пострадавшей от нового закона стороной окажутся фотографы, ведь теперь для того, чтобы опубликовать фото с изображением людей нужно получить «выраженное согласие» всех изображенных. Фотографы рвут волосы и кричат о смерти «уличной фотографии».